Опубликовано: 06 февраля 2012 г.

Интервью с Е. Бахиным (АСКОН), часть вторая: "Никто в мире еще не разворачивал существующую огромную промышленность в сторону рыночных рельсов"

  комментариев: 3   просмотров: 2476

Источник информации: Портал машиностроения

Продолжаем публикацию по итогам беседы в январе 2012 года с Евгением Бахиным, директором по стратегическому развитию компании АСКОН (первая часть: "Живая среда против цепочек демотивации" см.>>). Во второй части представляем вашему вниманию ответы Евгения Бахина, связанные с темами изменений на российском промышленном ландшафте, необходимого повышения производительности на предприятиях, вступления в ВТО и государственной промышленной политики.

Евгений Бахин, АСКОН- За счет чего возможно повысить производительность в машиностроении? На чем основана Ваша оценка?


- Это либо делается, либо нашей обрабатывающей промышленности не существует как класса лет через 10-15. Дело в том, что разрыв с производительностью в других странах велик, а темпы ее роста в последние годы очень небольшие. Мы будем все больше и больше отставать, потому что людей, компаний, государств, которые хотят играть на этом рынке - много, рынок очень привлекательный. В мире достаточно стран, которые хотят стать по-настоящему промышленно развитыми. И получается, что повышение производительности — это само по себе условие сохранения, выживания и дальнейшего развития вообще обрабатывающей индустрии у нас в стране.

 “

Повышение производительности — это само по себе условие сохранения, выживания и дальнейшего развития вообще обрабатывающей индустрии у нас в стране.

Почему у меня скорее оптимистично-реалистичный такой взгляд? Потому что это уже происходит, уже есть точки, на которых производительность труда повышается резко, в разы - до 10 раз.

Те проекты, которые сейчас реализуются: ввод новых производств, глубокая их реконструкция, показывают самому машиностроительному бизнесу, что когда в комплексе ставятся современное оборудование, современная организация процессов, хорошо обученный персонал с нормальными мотивацией и оплатой труда — это дает рост действительно в разы. И это не просто какая-то абстракция, а реально существующие примеры, про которые говорят на своих конференциях сами промышленники.

Получается, что трансформация будет идти дальше, будет изменяться ландшафт, будут сокращаться частично старые отрасли, расти новые. Будут более гибкие, меньшего размера, современные предприятия: путем дробления, путем создания новых, путем создания СП с западными или восточными компаниями. И именно на таких предприятиях новой формации и будет происходить рост производительности.

- Повышение производительности будет связано, скорее, с новыми компаниями или с преобразованием старых?

-
Сейчас никакие  аналитики, никакие руководители предприятий не скажут точно, как это будет происходить, потому что слишком длинный горизонт для подобных прогнозов. Но, в принципе, те, кто делает серьезные инвестиции в техническое перевооружение, в персонал — они уже видят, за счет чего такой рост возможен.

- Вы можете привести примеры и выделить какие-то регионы, какие-то предприятия, где это уже происходит?

- В основном, это связано не с определенными регионами, а с теми предприятиям, где проводится глубокая модернизация с постановкой новых процессов. Это предприятия более современные, спроектированые с учетом новых требований, где делается техническое перевооружение в комплексе. То есть не просто берется и ставится станок в уголочке, и к нему нанимается пара нормальных станочников, а остальное все остается по-старому. Здесь идет речь о том, что преобразования происходят единым блоком. И, как говорят сами промышленники, легче всего это удается, когда строится все "в чистом поле": новый завод, в котором все с нуля сделано правильно. Именно поэтому западные компании, приходящие в Россию, неохотно ввязываются в реконструкцию производства — им больше подходит "голая площадка" с подведенными коммуникациям или современный промышленный технопарк. В этом случае сразу делается все правильно. Приносятся сюда наработки и строится завод, аналогичный тому, что уже есть в Германии, Бразилии, Китае. И такое производство сразу является конкурентоспособным.

И именно по этому пути и будут идти изменения.

Если рассчитывать на то, что мы берем, например, традиционное большое предприятие ВПК и через 10 лет на нем та же численность, организационная структура, взаимодействие подразделений, продукция, персонал — то на этом пути мы ничего не обретем. Законсервироваться не получится в любом случае: либо увеличение производительности будет достигнуто, либо предприятия прекратят свое существование. На тех отраслях, которые выведены в рынок, это сейчас очень сильно заметно. Есть еще один момент — не будет фронтального роста. Старая структура будет меняться, но не равномерно. Отрасли, на которых сильнее всего оказывается рыночное давление, будут вырываться вперед. Остальные какое-то время будут просто смотреть. А дальше пойдет диффузия. Если в промышленном городе люди видят "задышавшее" по-новому производство, видят возможности для улучшения качества жизни - то они будут стремиться делать так же.

Мы выделяем три группы предприятий. Прежде всего, это крупные предприятия, относящиеся к оборонной промышленности.

 “

Если в промышленном городе люди видят "задышавшее" по-новому производство, видят возможности для улучшения качества жизни - то они будут стремиться делать так же.

Вторая группа - сугубо рыночные предприятия, небольшие, среднего размера, находящиеся в частной собственности, которые очень динамично меняются. Они обладают высокой скоростью принятия решений и пониманием, что, либо ты сделал новый продукт и вышел на новый рынок, либо все, тебя уже нет. Среди таких предприятий как чисто российские, так и совместные, и все они играют по одним и тем же правилам игры.

Третья группа
— те, кто вынуждены конкурировать очень серьезно и глобально. Например, атомная промышленность. Такие предприятия играют по мировым правилам, но в то же время у них сохраняются признаки предприятий старого типа.

На предприятиях одного и того же холдинга, в который входит несколько заводов, как говорят сами собственники, картина может быть разной. Одно предприятие вырвалось вперед, второе позади, третье вообще архаичное, где надо часть старых цехов сравнять с землей, оптимизировать размещение и только потом что-то предпринимать для модернизации. Это, конечно, очень приблизительная классификация. Изменения идут везде, но с различной скоростью. Чем крупнее предприятие — тем сложнее его поменять. Большая система очень трудно трансформируется. Чем больше будет умных рабочих мест с высокой добавленной стоимостью — а они появляются — тем более будет оптимистичной картина по промышленности в целом.

Если говорить о регионах — то есть примеры, показывающие, что при очень небольшой, но внятной команде губернатора (порядка 50 человек) можно поменять ситуацию в регионе. Если брать 50 российских регионов, за исключением тех, где в принципе сложно что-то сделать — географически удаленные северные регионы, Северный Кавказ, то 2500-3000 человек могут изменить ситуацию кардинально за считанные годы. Просто нужно делать примерно то же самое, что делают, например, в Калуге и Татарстане. Нужно хотеть развить свою территорию. Как говорит губернатор Калужской области: я хочу, чтобы у меня люди не уезжали, чтобы они работали здесь, чтобы здесь росли их дети, у людей было нормальное жилье, был нормальный по региональным меркам доход, чтобы вернулись те, кто уехал в Москву. Он хочет, чтобы Калужская область была привлекательной как автомобильный кластер, и приезжали люди, например, из Тольятти. Задача не в том, чтобы привлечь некие большие миллиарды инвестиций. Есть более глубокая цель — обустроить свою территорию.

 “

Есть примеры, показывающие, что при очень небольшой, но внятной команде губернатора (порядка 50 человек) можно поменять ситуацию в регионе.

В декабре в Калуге прошла конференция "АвтоЭволюция", на которой выступал представитель министерства экономики Тамбовской области. Он рассказывал, что они идут тем же самым путем: делают технопарк, подводят коммуникации, готовят площадки. Уже пришли предприятия — западные, совместные, и все потихоньку развивается. Они посмотрели, как это делают соседи, и начали развивать у себя.

Вопрос развития промышленности связан с тем, какие направления будут выбраны приоритетными. Даже не столько и не совсем государством, а именно за счет понимания того, как мы глобально вписываемся в мировое распределение труда. И за счет подобного понимания и приобретения компетенций будут появляться возможности роста сначала в этих отраслях, уже поставленных в рыночные условия. А уже потом эти отрасли потянут за собой все остальное. Рынки открыты колоссальные.

У нас огромный внутренний рынок. Возможностей, куда применить металл, асфальт, мосты, нефте- и газопереработку — полно для обустройства страны. Если мы от слов перейдем к делу, то все сразу подтянется. А я думаю, что перейдем, потому что деваться некуда. Мы не можем остаться без железнодорожного сообщения со всей Россией, которая за Уралом, технически и физически это никак не может произойти. Значит, если нужна реорганизация железнодорожной инфраструктуры, она все таки будет делаться: просто надо сделать так, чтобы не воровали так, как сейчас. А деваться от решения этой проблемы некуда — иначе мы станем набором удельных княжеств того или иного размера. Этого никто не хочет. Я сейчас не говорю про "мировую закулису". Говорю про ситуацию внутри страны: никто не хочет "распилить" страну на кусочки, распродать и вывезти. Мы этот этап уже прожили в начале и середине 90-х гг. Умных людей в стране полно, и далеко не все из них собираются уезжать. Путешествовать, обмениваться опытом и смотреть, как работают швейцарские, немецкие и китайские предприятия, конечно, люди хотят. Потому что мир глобален, открыт. И ты можешь до многого добраться.

Люди хотят ездить, чтобы применить полезный опыт у себя. За рубежом мы не нужны особо никому, единицы, тысячи, ну может 100 тысяч наших специалистов могут там пригодиться, а остальным что делать? Значит, остальные будут реализовываться здесь.

- Вы видите этот тренд уже сейчас?


- Я думаю, что этот тренд уже обозначился, потому что есть уже новые промышленные менеджеры, новые собственники, которые понимают все трудности, все реалии. Они видят и готовы к достаточно тяжелым предстоящим годам в связи с растущей в мире конкуренцией. Но они все равно продолжают вкладываться в этот бизнес, в машиностроение. Находят инвестиции, налаживают выпуск новой продукции, зарабатывают деньги. И этот процесс дальше будет самоподдерживающимся. Когда наберется критическая масса — дальше государству делать уже больше ничего не надо будет: только не менять правила игры, не закручивать гайки по налогам, не сажать директоров заводов в тюрьмы, то есть не лезть избыточно. И, явно, что в эту сторону думать начали — невозможно же отжимать, отжимать, отжимать, и при этом хотеть, чтобы люди дальше здесь работали. Есть некий предел. Вообще это в наших традициях: дойти до некоего предела, а потом задуматься, когда видим пропасть, как бы от нее отойти.

- То есть мы уже дошли до предела и начали отходить?

- Судя по тому, что у нас происходит в растущих отраслях, в частности и в отраслях машиностроения, да. Есть трезвое понимание, что мы сейчас не можем себе позволить иметь ту промышленность времен СССР. Вот известный факт: в пятилетку с 1981 по 1985 гг. было произведено 15000 танков! При этом к концу 80-х гг. на вооружении советской армии стояло 80 000 танков. Представьте промышленность, которая весь этот танковый замысел обслуживала. То есть было принято решение о необходимости создания такого количества танков. Где это теперь? Замыслы изменились. Мало того, что эти танки нужно порезать, переплавить, утилизировать, оставив некое разумное количество, которое нужно нам для решения задач современной военной доктрины. Вопрос теперь в другом. Под их выпуск была развернута огромная индустрия. Добыча угля, руды, переплавка, разработка сталей, промышленность боеприпасов, огромное количество НИИ, подключены конструктора, технологи, построены заводы — представляете, какая махина?

 “

Невозможно же отжимать, отжимать, отжимать, и при этом хотеть, чтобы люди дальше здесь работали. Есть некий предел. Вообще это в наших традициях: дойти до некоего предела, а потом задуматься, когда видим пропасть, как бы от нее отойти.

Сейчас программа выпуска — 200 танков в год, и то, если есть экспортные заказы, а иногда и еще меньше. Из этого следует, что прежняя модель экономики невозможна: замыслы и задачи другие. Нельзя сохранять структуру экономики, которая обслуживала замыслы 50-х, 60-х, 70-х гг. — мы не можем себе этого позволить, страна не выдержит этого. Никто не готов за это количество танков платить и купить 15000 танков за 5 лет. Даже, наверное, в мире не нужно подобное количество танков.

Давайте вспомним количество самолетов, кораблей и т.д. У нас практически вся промышленность была развернута в эту сторону. Для чего делались станки диаметром до 10 м? Для того, чтобы обрабатывать соответствующие изделия военного назначения.

И вот разворот от такой промышленности мучительный. Нет мировых аналогов подобного разворота: никто не разворачивал существующую огромную промышленность в сторону чисто рыночных рельсов. Маленький пример — ВПК США. После холодной войны — да, что-то пришлось перепрофилировать, переориентировать, но не в таком масштабе как у нас. У нас все пришлось развернуть. И до сих пор мы разворачиваемся в сторону другого по своей сути, природе, структуре машиностроения.

Вот в этом сложность современного этапа, и "подсмотреть" негде. Аналогов нет. Ведь что же такое, скажем, реконструкция немецкой промышленности или японской, разбомбленных во Вторую мировую войну? Многое нужно было делать заново, что они и сделали. В странах Восточной Европы в ряде случаев промышленность была полностью сдана за ненадобностью, потому что порвались старые кооперационные цепочки в рамках СЭВ, новые создать не удалось. Тот продукт, который делался электронным комплексом Болгарии, уже был никому не нужен. Сменилось поколение вычислительной техники: дисководы, перфораторы, которые они делали, уже не продашь ни в Россию, ни тем более на запад или восток. И все это умерло, потому что не было рынка сбыта. Так же осуществилась реформа промышленности Польши, Чехии, в какой-то степени Венгрии. Там масштаб совсем другой: и страны меньше, и меньше объем производства, ближе Западная Европа, охотно покупавшая предприятия и выносившая туда сборочные производства. У нас задача намного сложнее.

- Как быть с тем, что сами промышленники говорят о необходимости продуманной государственной политики, без которой невозможно возрождение российской промышленности?


- Мы являемся одной из сверхдержав, хотя бы по одному признаку — обладанию ядерным оружием. И мы вряд ли этот статус просто так отдадим и выйдем из круга ядерных держав. Никто в России этого не хочет, значит, ядерный вооруженный комплекс должен быть. Он, разумеется, является государственным. Критичные предприятия, по производству вооружения, тоже отдадут частникам вряд ли. Может быть со временем что-то некритичное, производство компонентов, но не конечную продукцию. Если задуматься, то Ростехнологии через какое-то время будут акционированы. Госкорпорации должны будут прекратить свое существование к определенному сроку, стать акционерными структурами. И это будет не просто 100% владение государством в непрозрачной форме, как сейчас в госкорпорациях, а привлечение частных лиц, компаний в качестве собственников. Движение в эту сторону идет. Определенное государственное воздействие останется, потому что это вопрос безопасности. То есть контроль оставлен, но предприятие должно понимать, что оно работает в рынке и есть покупатель, допустим, Минобороны, предъявляющий строгие требования по цене и качеству. Как нормальный заказчик. И это тоже очень яркая тенденция, что с одной стороны государственное предприятие, с другой стороны — государственный заказчик, но между ними очень жесткие взаимоотношения покупателя и продавца, отголоски которых проявляются сейчас в публичных скандалах …

 “

У нас все пришлось развернуть. И до сих пор мы разворачиваемся в сторону другого по своей сути, природе, структуре машиностроения.

И это вопрос определения "правил игры", что не делается за один день или даже за один год. Ведь как привыкла работать наша оборонная промышленность: стоимость изделия предъявляется в момент его сдачи заказчику. Экономикой в процессе производства никто не управлял вообще и не умел этого делать. В советское время деньги были неким номиналом: была программа по изготовлению определенной ракеты. Естественно, что, как и в любом сложном процессе, плыли сроки, были неудачные запуски, и государство платило по факту. Нужно "вливать" еще, еще и еще, чтобы просто это было сделано. И вот это "сидит в менталитете" и не меняется быстро. Уметь управлять себестоимостью нужно еще научиться - это некое приближение к рыночным правилам игры. Сейчас не везде есть такой экономический бэк-офис, который позволяет говорить о возможности управления себестоимостью заказа в процессе производства.

Например, если я на месяц задержу сдачу, то стоимость вырастет таким образом, а если на месяц быстрее сделаю - стоимость будет ниже, прибыль выше. Соответственно, у меня есть мотивация сделать быстрее.

Этого понимания нет на больших предприятиях, и к нему нужно еще прийти. Поскольку предприятия крупные и продукция сложная, то скорость изменения очень низкая и все дается очень тяжело. Поэтому будет разукрупнение там, где это возможно, пойдет разбивка на объекты управления, на средние и мелкие предприятия, и это неизбежно. Уралвагонзавод — один из крупнейших наших заказчиков — построен был по принципу: в одни ворота въезжает вагонетка с рудой, через другие ворота через некоторое время выехал танк.

Современная производственная цепочка совсем другая. 80% - это компоненты, привезенные готовыми. Как в современном автомобиле — только 20% компонентов делается на самом автосборочном предприятии, а иногда даже меньше. По этой модели удается делать быстрее новые продукты, гибче реагировать на изменения, с более высоким качеством, уровень которого все время растет, с сохранением цены или даже ее снижением. И это происходит за счет гибкости множества звеньев, входящих в цепочку, в свою очередь заинтересованных в развитии своего бизнеса и в автозаводе, как своем заказчике.

 “

Современная производственная цепочка совсем другая. 80% - это компоненты, привезенные готовыми.

Безусловно, будет некое количество крупных предприятий, где старая структура оправдана: 1000 человек, масштабное производство, связанное с продукцией, которую по-другому не сделаешь, например, металлургия, тяжелое машиностроение. Там нельзя объективно работать фирмой в 100 человек. Но там, где возможно, будет происходить разукрупнение, и вот этот рынок сейчас вообще является пустым.

- Ваши прогнозы последствий вступления в ВТО. И как это может отразиться на Вашей компании?

- Это зависит от того, как себя почувствуют отдельные сегменты машиностроительного комплекса. А как они себя почувствуют, определяется просто. Можно брать таблицу с таможенными пошлинами до того и после того, и с какой динамикой пошлины будут меняться. И все станет понятно. Мы таких вещей не делали, мы не эксперты по ВТО. Но качественно, очевидно, что конкуренция будет жестче. Хотя уже и сейчас она увеличивается. Никто об этом особо не говорит, но если задуматься: вот у нас теперь Таможенный союз и у нас совсем другое внутреннее пространство. Национальная продукция, по сути, у нас теперь и белорусская, и казахская. И конкуренция не просто с неким абстрактным глобальным производителем. На своем внутреннем рынке мы конкурируем еще и с производителями из Казахстана и Белоруссии, которые очень и очень нацелены на российский рынок: он большой, все говорят на русском языке и работают зачастую по одним и тем же еще советским стандартам во многих отраслях, в том числе и в машиностроении.

И на этом рынке легче продать, чем на глобальном. И это тоже рост конкуренции безо всякого ВТО, просто потому что у нас теперь единое экономическое пространство ― Таможенный союз. Что добавит ВТО? ВТО добавит еще больше конкуренции, "ясности в мозгах", что по-старому нельзя — "изменись или умрешь". В каких-то отраслях будет легче, где-то тяжелее.

Если брать автопром, то там люди четко все посчитали и сказали, что для легковых автомобилей ничего страшного не произойдет. Станет тяжелее в грузовиках, автобусах, возможно, станет тяжелее в легких коммерческих автомобилях. В легковых автомобилях все будет нормально. Большой переходный период, 7 лет, пошлины меняются щадяще. А с грузовиками там да, там придется "крутится". С сельскохозяйственной техникой сейчас люди бьют тревогу, потому что могут попасть под удар все проекты, осуществляемые в рамках совместных предприятий или на отечественных предприятиях. Здесь пошлины сразу резко снижаются, и может прийти много техники.

 “

Что добавит ВТО?
ВТО добавит еще больше конкуренции, "ясности в мозгах", что по-старому нельзя — "изменись или умрешь".

Есть следующий момент: либо ты пытаешься огородиться забором, либо ты играешь по общим правилам, применяя инструменты для внутреннего рынка. И у нас большой внутренний рынок и мы, как мне кажется, можем занимать достаточно жесткие позиции, если решим от чего-то защититься. Кризис начался, и в разных странах, несмотря на ВТО, применяются самые разные способы защиты: и антидемпинг, и дополнительные меры — было бы желание. В том же ВТО есть ряд внутренних инструментов, позволяющих защитить внутренний рынок.

Что изменится для компании АСКОН: мы работаем 20 лет и у нас, собственно, на западное ПО никаких пошлин никогда и не было. Для нас в этом плане ничего не меняется. Если хуже почувствует себя наш клиент — это, конечно, отразится на нас. Но уровень конкуренции у нас не вырастает. Будем смотреть, кто как себя будет чувствовать. Если кто-то обречен, то мы будем с данным сегментом работать меньше, если где-то больший потенциал — то там мы будем вкладывать больше усилий.

- Растет ли доля рыночных предприятий среднего размера?

- Растет, но медленно. Именно такие предприятия — будущее нашей промышленности.

- Почему Вы оцениваете рост как медленный? По сравнению с чем?


- В своей оценке я могу опереться на то, что ожидали бы западные автосборщики — они все говорят о том, что прошел год, 2011, и в ожиданиях были большие изменения. "Нам не хватает поставщиков внутри страны, не хватает их уровня качества. Мы готовы покупать гораздо больше производимого внутри страны, нам это выгодно. Но мы не получаем реакции ваших производителей", — отмечают они.

 “

Либо ты пытаешься огородиться забором, либо ты играешь по общим правилам, применяя инструменты для внутреннего рынка.

Западные производители бьют тревогу. Они же говорят о том, что им нужно сделать локализацию, у них есть обязательства: "продайте нам эти продукты, эти компоненты, эти сервисы. Давайте мы купим логистику, клиринг, питание". Все, что можно не делать самим, они готовы купить с разумным качеством, по разумной цене и с разумными сроками. Они готовы — а рынок пустой. Поэтому "медленней" по сравнению с тем, чем позволял бы рынок.

А почему еще меньше, чем хотелось бы, — потому что мы смотрим, например, статистику и сравниваем с тем, как мы работаем на рынках Европы (в основном концентрируемся на немецкоговорящих странах).

Если взять статистику малых предприятий, занимающихся либо инжинирингом, либо каким-то производством, то таких, грубо говоря, порядка миллиона (Германия, Австрия, Швейцария). Вот какое основание пирамиды клиентской базы. Если взять средний сектор — это порядка 100 или 150 тысяч. Тоже колоссальный слой. И на самом верху находится несколько тысяч крупных предприятий и по их меркам, и по нашим.

В нашей стране картина далеко не такая пирамидальная. У нас нет основания, среднего слоя, а наверху вот эта вся огромная унаследованная структура промышленности.

- Слой мелких и средних предприятий будет прирастать, по Вашему мнению, за счет разукрупнения крупных предприятий, за счет создания новых, или как?

- Я думаю, и то, и другое. В зависимости от того, с какой скоростью решит реагировать государство на ту огромную промышленность старого типа, с которой оно объективно не может пока справиться управленчески.

 “

У нас нет основания, среднего слоя, а наверху вот эта вся огромная унаследованная структура промышленности.

Создали Ростехнологии несколько лет назад ― скорость изменений явно никого не устраивает. Я не хочу сказать, что управленцы Ростехнологий являются некомпетентными людьми, просто масштаб задач потрясающий. Им дали порядка 500 предприятий, из которых большинство в разной степени упадка, банкротства, колоссальных долгов, минимальных зарплат персонала, утери компетенций, устаревшего оборудования. И с этим что-то нужно сделать, чтобы это все не умерло окончательно, а было перестроено, переделано. Это очень сложная задача.

Я думаю, что наиболее прорывные вещи будут связаны со строительством новых предприятий. У нас будет какая-то частичная новая индустриализация. Когда будет приноситься западные продукты, современное производство на нашу почву, и этим будут здесь заниматься наши люди. Подхватывать компетенции, и, если даже продукт приносится изначально готовый, то он будет модернизироваться, версионироваться, выпускаться, делаться что-то свое и т.д. Но сначала нужно выпускать продукт, хорошо и качественно, тот который ты не сам спроектировал. Без этого никуда. Я думаю, что процесс этот будет разноплановый и многогранный.

 “

Я думаю, что наиболее прорывные вещи будут связаны со строительством новых предприятий.

Рост производительности в 10 раз можно сделать только на "гринфилде", пустой площадке, строя новое производство. Как ни модернизируй старый цех, все равно там будет что-то неоптимально, потому что он строился 50 лет назад. И есть определенные ограничения, через которые ты не перепрыгнешь. Поэтому нужны те самые новые площадки, новые предприятия, новая продукция и все процессы, выстраиваемые заново.

Продолжение следует...


Выражаем благодарность компании АСКОН, Евгению Бахину и Ольге Калягиной за организацию интервью и ответы на вопросы.

Беседовала Елена Абашева (Портал машиностроения)

             
         Добавить в Google Reader  Читать в Яндекс Ленте
См. также:

Комментарии читателей


Армагеддон Апокалипсис Каюкович
сообщение оставлено 07.02.2012 в 9:56
 

ЦИТАТА: "Это либо делается, либо нашей обрабатывающей промышленности не существует как класса лет через 10-15. Дело в том, что разрыв с производительностью в других странах велик, а темпы ее роста в последние годы очень небольшие." 10-15 лет это очень оптимистично! До 2020г. все произойдет. Аналитики считают в мире. Лекарства нет! Убивание шло годами, медленно, причем самым изощренным способом. Провалили все, что можно было провалить. Конструктивных предложений нет ни у кого. Одни призывы и популистские лозунги! Это расплата за идиотизм, коррупцию, воровство и упущенное время.


иванов иван
сообщение оставлено 07.02.2012 в 23:14
 

Опять Турта...под другим именем...всех уже достал со своим промышленным интеллекктом...забаненный на всех форумов несчастный человек


Турта Виктор Григорьевич
сообщение оставлено 08.02.2012 в 7:09
 

Прочитав статью Путина и эту статью я увидел верную констатацию проблем, но не увидел путей их решения. И вообще возникает закономерный вопрос. Путин 12 лет у власти, АСКОН более 20 лет на рынке РФ, кто виноват тогда, что машиностроение РФ по сути обречено на умирание? Вот что я написал на одном из форумов: "Прогреметь то получится уже при любом раскладе, слишком много труда вложено и жертв принесено на пути очередного, НЕИЗБЕЖНОГО этапа в развитии человеческой цивилизации. Правда когда, пока не знаю. Но у спецов из инофирм я интерес к своим разработкам уже возбудил. Это просто видно из их настойчивых просьб информировать как идут мои дела. Судя по тем событиям, которые происходят в мире: замедление темпов роста экономики США, проблемы еврозоны, безуспешные попытки властей РФ в модернизации экономики, надвигающийся кризис и успешной моей работы на заводе, с все возрастающей поддержкой со стороны начальства, ожидаемое событие должно состояться уже в этом году. Вообще Путину написал, что надеяться на чудо не надо здесь. Все разворовано, угроблено так, что не поднять. Надо брать пример с Петра 1, который отправлял талантливых людей в развитые страны. Давать им деньги от государства для первоначальной поддержки и пусть трудоустраиваются на инофирмы и набираются там уму разуму. А как готовы будут создать свое дело, то государство должно в этом деле купить долю и иметь в будущем свою часть дохода. Такой подход решает все проблемы. Талант получает возможность работать на передовых фирмах и получать новые знания и опыт там и иметь при этом достойную зарплату и комфортную среду. Западная страна готового специалиста и фирму на своей территории, котоорая будет работать на ее экономику и приносить налоги. Россия проникает на рынки западных стран и имеет доход с этих рынков. Мне эта идея нравится. CopyRight © Турта В.Г. 2012г."


Подписка на почтовую рассылку
Для подписки на почтовую рассылку Вам необходимо войти или зарегистрироваться.

Последний выпуск


 Машиностроение в России   |   Машиностроение в мире   |   Технологии и методики   |   Программные и технические решения   |   Технологии будущего   |   Интервью   |   Опросы    |   Мнения пользователей 
© 2022 Портал машиностроения